ПРИГОВОР: ПОЙМАН ВОВРЕМЯ, ОСУЖДЕН ПРАВИЛЬНО

.

10 июня 2005 г. мне вынесли обвинительный приговор: 14 лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима. Часть 1 ст.105 УК РФ (Убийство без отягчающих обстоятельств) предусматривает от 6 до 15 лет, но обычная практика суда — от 8 до 11, в зависимости от цинизма совершенного преступления. В моей камере сидел мужичок — он задушил свою жену телефонным проводом. Сиротами остались трое детей, сам он не был им родным отцом. Приговор: 5 лет лишения свободы. Молодой бомж забил молотком хозяина дачи, где подрабатывал в летнее время. Пять лет. Сын хозяина кафе, армянин, застрелил в пьяном кураже свою русскую любовницу. Два с половиной года колонии — поселения. Суд посчитал, что убил он по неосторожности, а незарегистрированный пистолет ТТ — орудие убийства — вообще сдан добровольно, его во внимание не взяли.

Моряк задушил свою любовницу, предварительно переспав с ней. Труп спрятал в подвале недостроенного дома. Одиннадцать лет. Мне дали срок, который уголовникам неведом — их так строго не наказывают по данной части 105 статьи Уголовного кодекса. При этом никаких убедительных доказательств моей вины суду не предъявлялось. Более того — защита представила множество доказательств моей невиновности.

Несмотря на явную фальсификацию материалов уголовного дела, приговор суда логичен и обоснован: необходимо изолировать от общества человека, открыто призывающего к насильственному свержению существующей власти. Какая разница, в чем обвинить? Важен конечный результат. Статья УК РФ, направленная на свержение конституционного строя, предполагает от 12 до 20 лет. Так что мне дали в пределах санкции, почти по минимуму.

Считаю ли я приговор неожиданно суровым? Нет, не считаю. Я — открытый враг путинского режима, потому не прекращал против него борьбу ни на один день. При этом понимал, что занимаюсь уголовно наказуемым делом и что при случае меня не пощадят. В буржуазное правосудие я не верю. Это не более чем театрализованное оформление уже принятого внесудебного решения.

К тому же срок в 14 лет строгого режима может быть не окончательным. Мне советуют сидеть и дожидаться счастливого разрешения надзорных жалоб. Для чего? Чтобы меня «оправдали» после пяти-шести лет отсидки? А затем вменили новые обвинения и определили новый срок? Такие поиски юридической правды сродни толчению воды в ступе — занятие есть, а толку ноль.

К сожалению, заказной характер российского судопроизводства коммунисты не видят. На словах признают, а в душе надеются найти некую «справедливость».

Между тем год идет за годом, а справедливости как не было, так и нет. В тюрьмах России, Украины и других республик бывшего СССР сидят десятки и десятки политических без всякой надежды на скорое освобождение.

Свыше пяти лет отбыли в заключении Лариса Романова, Надя Ракс. Огромные сроки определены ребятам по «одесскому делу»… Как быть? Каким образом решать проблему освобождения наших товарищей?

Путь юридической защиты тупиковый. Не только потому, что суд карманный и беспринципный, но и в виду вполне доказанной и даже очевидной вины многих подсудимых в совершении преступлений. Выходит, надо идти другим путем, принимая его, как основной, а юридический путь считать вспомогательным. Иначе власти будут изолировать от общества наиболее активных и толковых деятелей оппозиции, лишая революционное движение руководителей.

Проблема даже не столько в существующем положении вещей (сотня политзеков в тюрьмах и лагерях), сколько в ближайшей нашей перспективе, когда кризис оккупационного режима обострится, а сопротивление оккупации и геноциду примет массовый характер. Тогда арестовывать начнут тысячи, введут внесудебные казни и, быть может, упрощенную систему судопроизводства в регионах, объявленных на чрезвычайном положении.

Оппозиция окажется беспомощной перед властью, быстро потеряет своих вождей и, в конечном счете, будет проигрывать бой за боем. Подобная перспектива вас устраивает? Меня лично нет. Что делать?

Необходимо создать единую мощную систему политзащиты, которая бы решала три основных вопроса:

1. Материальная и моральная поддержка политзаключённых в местах лишения свободы.

2. Юридическая защита в ходе предварительного следствия и суда.

3. Освобождение политзаключённых вне зависимости от срока назначенного судом наказания.

В настоящее время предпринимаются попытки учредить международное Движение в защиту политических заключенных. Инициатором выступило руководство КПСС (председатель О.С. Шенин). К работе подключились представители НБП, АКМ, АКМ-ТР, РКСМ(б) — всех тех организаций, у которых есть свои политзаключённые. Но за истекшее время (с июня 2005 г.) особых достижений у товарищей нет. Виновато в первую очередь равнодушие, с которым подходят к проблеме представители молодежных организаций. Впечатление такое, что есть желание лишь обозначить свою причастность к делу, а результат никого всерьез не интересует. На заседания оргкомитета многих приходится чуть ли не заманивать, твердых финансовых обязательств избегают все, а тогда как можно планировать работу?

Лариса Романова в письме из лагеря предлагает сорганизоваться самим политзаключенным, а уже затем общим их мнением влиять на работу вольных товарищей. Предложение толковое, мы его непременно претворим в жизнь: уже отправлены письма каждому, находящемуся под стражей коммунисту и нацболу, ждем ответов.

Если бы коммунисты (да и вообще патриоты России) хотя бы раз в месяц уделяли внимание политзаключенным (купили нашу газету, бюллетень, переслали 10-20 рублей на нужды защиты) — проблемы вообще бы не существовало. Но беда в том, что откликаются на наши призывы несколько сотен человек, а регулярную помощь оказывают несколько десятков. Вот это нетерпимое положение вещей надо сломать. Оргработу по консолидации всех наших сил в один кулак возглавила Анна Петренко — в прошлом политзаключенная, член НБП, журналист одной из московских газет. Ей очень нужна наша помощь — и практическая, и материальная, и моральная. 10 сентября 2005 г. намечено провести Конференцию Движения в защиту политзаключённых, где должны определить стратегию действий по освобождению пленных товарищей.

Что касается меня, то я возвращён в прежний лагерь. Писать кассационную жалобу не захотел — это несколько месяцев бессмысленного томления в тесной душной камере (быть может полгода, а то и больше), а в результате — неминуемый отказ по существу обращения в Приморский краевой суд. Так уже было.

В лагере сидеть гораздо проще и комфортнее, чем в каменном склепе следственного изолятора. В любом случае для здоровья полезнее: солнце, свежий воздух, физические нагрузки… Буду ждать, когда добрая воля коммунистов позволит наполнить Фонд защиты политзаключённых приличными деньгами, когда вольные товарищи дорастут до мысли освобождать узников революционными методами. Когда-нибудь дойдет очередь до меня. Без поддержки с воли шансы на успех близки к нулю.

В мае этого года умер руководитель Комитета защиты политузников Анатолий Викторович Крючков — секретарь ЦК РКРП-РПК. Достойной замены ему пока не нашли — работа ведется людьми, не имеющими влияния в компартиях, либо такими, кто саму политзащиту считает малозначащим делом. Крючков был личностью весомой, к его мнению прислушивались, его инициативы поддерживались. Как бы я ни спорил с Анатолием Викторовичем при его жизни, какие бы грехи за ним ни замечал, но пользы от его Комитета было много, этого не отнять.

Временами кажется, что ничем не разбудить спящих коммунистов. Что катастрофа неминуема, и мы заслуживаем того скотского состояния, в котором пребываем почти 15 лет. «Лишь тот достоин счастья и свободы, кто каждый день идет за них на бой», — учили в советской школе на уроках литературы. Мы в бой идти не желаем (какие бы умные резоны ни приводились в оправдание!), не желаем даже помочь тем, кто хочет бороться, уже борется. Раз так — учите английский, турецкий, китайский. На этих языках будем общаться лет через десять.

Ссылка на основную публикацию