КАДРЫ РЕШАЮТ ВСЕ к 19-й годовщине аварии на Чернобыльской атомной электростанции

1986 год. Почти полночь 26-го апреля. Суббота. На четвертом блоке Чернобыльской атомной электростанции, что недалеко от Киева, произошел взрыв. Как оказалось после — не атомный, то есть не такой, при котором выделяется энергия, как при взрыве атомной бомбы. Но поскольку была разрушена так называемая активная зона реактора, в атмосферу было выброшено огромное количество веществ, содержащих радиоактивные химические элементы. Во время тушения пожара на станции гамма- излучению были подвергнуты пожарные, часть из которых вскоре умерла от острой лучевой болезни. В дальнейшем страдания людям приносили так называемые малые дозы радиации, или МДР. Материальный ущерб, который был причинен вначале Советскому Союзу, а затем и самым большим после его распада осколкам и, в первую очередь Украине, оказался таким, что его попросту невозможно было сосчитать. К тому же, когда впопыхах начали определять — кто пострадал от радиации, а кто нет, дабы затем установить пострадавшим льготы, чиновники, чтобы не морочить себе голову объективными расчетами, «разрешили» присваивать статус пострадавшего от последствий аварии (не забыв и себя), не способом, при котором доза радиации объективно бы измерялась, а делали это в зависимости от причастности к событию — «он там был или не был, при этом, бывшим там доза зачастую приписывалась наобум», в результате чего « бывших » оказалось столько, что никаких денег на эти самые льготы впоследствии хронически не хватало. Объективный и искусственно созданный материальный урон, нанесенный Союзу аварией, и послужил одной из многочисленных причин уничтожения экономики страны нерадивым ее руководством. В той же Украине еще сегодня насчитывается около трех миллионов граждан, имеющих статус пострадавшего со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Авария пришлась на тот период развития огромной страны под название СССР, когда руководство ее решило начать преобразования политического устройства.

Будь оно организованнее, квалифицированнее, умнее, и, я бы сказал, преданнее коммунистическим идеалам, все последствия аварии были бы совершенно иными. Тем более, что тогда хватило ума разобраться в причинах аварии, найти истинных ее виновников.

Разобраться-то разобрались, но в итоге всё оказалось обставлено таким образом, что главной виновницей случившегося оказалась политическая система. Хотя мы теперь знаем, что единственной ее виной было то, что она позволила появиться таким руководящим политикам, которые погубили ее саму. В природе аналогию находим в гадах, пожирающих свой хвост, в нашем же случае дети скушали мать, или Родину свою.

Я сказал, что причины, виновники и обстоятельства аварии были известны. Вот на них и хочу остановиться, вернее, напомнить о них, дабы защитить социализм, атомную энергетику, аккуратность и порядок, что так и не прижились в обществе, которого уже нет. По этой причине случалось у нас еще множество бед — так называемого рукотворного характера, которые не в последнюю очередь послужили причиной гибели сверхдержавы. И как тут не вспомнить Владимира Ильича Ленина, неоднократно говорившего, что без немецкой аккуратности, надлежащей организации труда дело социализма у нас будет обречено на погибель.

Факты, которые будут приведены ниже, не секретные, они неоднократно появлялись в различных источниках информации (научных и популярных), но, по-моему, наиболее наглядно и убедительно, доступно для понимания даже дилетантов они были представлены в статье С. Янковского, которую в апреле 2003 года на своих страницах разместил украинский еженедельник « Зеркало недели». Автор ее, сам являвшийся участником расследования обстоятельств аварии, утверждает, что уникальное по содержанию уголовное дело, состоящее из 57 томов следственных документов, сегодня мертвым грузом лежит в архиве Верховного суда России и что всего о происшедшем на Украине граждане ее не знают, потому что после 1986 года материалы по делу в средствах информации представлялись или в виде урезанных копий, или фальсификата.

Далее привожу сведения со ссылкой на статью.

Самое интересное, что, несмотря на выявленные в ходе следствия конструктивные недостатки реактора РБМК-1000, итогом его и последующего суда был вывод, что они, при условии соблюдения регламентных требований, ни в коей мере не явились бы причиной аварии, она — порождение чисто человеческого фактора.

Материалы свидетельствуют, что руководство станции заложило основы аварии еще при приеме блока в эксплуатацию. Так, не был проверен и апробирован проектный режим одной из систем безопасности. Но директор станции В.Брюханов, несмотря на категорическое запрещение правилами безопасности эксплуатировать ядерную установку без задействования всех систем безопасности, подписал акт приемки ее с оценкой «хорошо». Директор по образованию был не физиком, а теплотехником, его же главный инженер Н. Фомин незадолго да аварии вообще работал начальником районных электросетей. Очень метко на это счет выразился академик А. Александров: «А там, на блоке, не было защиты только от дурака, задумавшего отключить ее ради эксперимента». Именно чудовищный по глупости его организации эксперимент и добил реактор.

Осуществление эксперимента напрямую повлияло на состояние безопасности ректора, что должны были знать и понимать руководители станции. Но Брюханов вообще ничего не знал о программе испытаний (так он пояснил следствию), а начальник смены станции Р. Рогожкин (фактически «ночной директор») ее бумажного варианта в глаза не видел. Начальник реакторного цеха
О. Коваленко об испытании знал, но ему доложили, что одновременно будут проводиться еще и виброиспытания ротора 8-го турбогенератора, который задолго до аварии имел недопустимую вибрацию и работать не должен был вообще. Ученым совмещение двух таких испытаний не могло бы присниться даже в кошмарном сне.

Но в чем суть эксперимента? Дело в том, что энергоблок такого типа имеет многие системы, электропитание которых не должно прерываться ни на секунду. Обеспечить его — даже в случае полного обесточивания блока (скажем, в маловероятном варианте какой-то глобальной аварии в электросетях) — должна была система безопасности, без надлежащего проектного внедрения которой и приняли блок в работу. Это система использования электроэнергии, которую продолжают вырабатывать турбогенераторы в режиме так называемого « выбега», то есть после прекращения подачи пара на лопасти турбин. Внедрять в практику такую идею должны были те, кто проектировал станцию, а не эксплуатационщики, тем более с такой низкой квалификацией.

Нужно сказать, что в ту фатальную ночь осуществлялась уже третья попытка прославиться внедрением « выбега», так как две предыдущие проваливались, но пока без тяжких последствий, так как срабатывала защита.

Программу последней трагической попытки разработал… инженер-электрик «Донбассэнерго» Г. Матленко. Главный инженер ее утвердил, ни с кем не согласовав, и даже не задумавшись над тем, что испытание напрямую затрагивает ядерную безопасность реактора. Более того — по предложению Матленко был смонтирован и подключен самодельный нештатный прибор (так называемы «блок выбега»), то есть самовольно внесены существенные коррективы в электрическую схему энергоблока.

Поскольку уверенности в том, как будет вести себя самодельный блок, не было, решили отключить систему аварийного охлаждения реактора (САОР)- для исключения возможности ее срабатывания и до взрыва реактор почти сутки работал в условиях искусственно созданной аварийной ситуации без аварийного охлаждения !

Но это еще не все. Зная, что в случае прекращения подачи пара на турбогенераторы обязательно сработает так называемая радикальная автоматическая защита (АЗ-5) и заглушит реактор, «испытатели» грубо вывели эту защиту из строя, оставив возможность заглушения реактора вручную.

Таким образом, следствием были установлены не одно, а несколько преступных деяний руководства станции и должностных лиц, явившихся причиной аварии. Об этом противники ядерной энергетики сегодня предпочитают молчать, сваливая вину за происшедшее на политическую систему и несовершенство конструкции атомных блоков.

Итак, в ходе подготовки к эксперименту главные циркуляционные насосы были поровну подключены к различным источникам питания, причем снабжение одной группы насосов постепенно снижалось в связи с тем, что они были подключены к останавливающемуся турбогенератору, вторая же группа насосов оставалась на постоянном источнике питания. Это и сыграло роковую роль в развитии событий.

Регламентом предписывалось, что во время работы реактора в активной зоне должно находиться не менее 15 поглощающих стержней ( так называемый минимальный запас реактивности). Этот минимум позволяет в любой ситуации заглушать реактор — при его отсутствии работать категорически запрещено. Но, как достоверно установлено следствием, за несколько минут до аварии запас составлял не более 6-8 стержней. Более того, около 00 часов 28 минут мощность реактора упала практически до нуля — он «провалился». В этой ситуации подъем мощности допустим лишь через 3 суток — после прохождения так называемой «йодной ямы». Заместитель главного инженера станции А. Дятлов, непосредственно руководивший преступным ночным действом, дал команду на немедленный подъем мощности и на отключение АЗ-3 — теперь уже по параметру превышения давления в реакторном пространстве.

После этих злодеяний начали опыт: была прекращена подача пара на турбины и по этому параметру автоматическая защита должна была заглушить реактор, но ее вывели из строя раньше.

Включение всех главных циркуляционных насосов резко нарушило термодинамику в активной зоне. Насосы вошли в режим так называемой «кавитации», их клапаны стали закрываться, чудовищной силы гидроудары сотрясали здание станции. В результате колоссального повышения давления в реакторном пространстве разрушились технологические каналы и начался неконтролируемый разгон на мгновенных нейтронах, и только тогда начальник смены блока Акимов закричал: «Глушим аппарат!» — а старший инженер управления реактором Топтунов стал жать кнопку АЗ-3. Стержни защиты двинулись вниз, но зависли, так как каналы были уже повреждены.

Через мгновения на станции прогремел взрыв.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector