ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ КАК КОНСТИТУЦИОННАЯ ГАРАНТИЯ ОТ НЕЗАКОННЫХ И НЕОБОСНОВАННЫХ АРЕСТОВ ГРАЖДАН

В статье формулируется вывол о несоответствии сложившейся практики применения заключения пол стражу в качестве меры пресечения межлунаролным станлартам.

Ключевые слова: неприкосновенность личности, заключение пол стражу, межлунаролные станларты, меры пресечения.

Показателем уровня демократизации правового режима в государстве является степень обеспечения внутренним законода­тельством свободы и личной неприкосно­венности граждан. Часть 1 ст. 22 Конститу­ции Российской Федерации провозглашает право каждого на свободу и личную непри­косновенность. Гарантируется это право тем, что «арест, заключение под стражу и со­держание под стражей допускаются только по судебному решению. До судебного реше­ния лицо не может быть подвергнуто задер­жанию на срок более 48 часов». Указанная норма включает, в частности, право не под­вергаться ограничениям, которые связаны с применением таких принудительный мер, как задержание, арест, заключение под стра­жу, без предусмотренных законом основа­ний, решения суда, а также сверх установ­ленных законом сроков. Вместе с тем, буду­чи неотчуждаемым и принадлежащим каж­дому от рождения, право на свободу в силу ч. 2 ст. 22 Конституции Российской Федера­ции может быть правомерно ограничено при аресте, заключении под стражей и содержа­нии под стражей. Условия такого ограниче­ния установлены в соответствии с Конститу­цией федеральным законодательством.

В законодательстве и юридической ли­тературе используются такие словосочета­ния: «личная неприкосновенность», «непри­косновенность личности» и «право на лич­ную неприкосновенность», «право на непри­косновенность личности». Анализ законода­тельства и правовой литературы по данной проблеме позволяет сделать вывод о том, что понятия «личная неприкосновенносты» и «неприкосновенносты личности» исполызуют- ся как идентичные. Понятия «личная непри­косновенносты» («неприкосновенносты лич­ности») и «право на личную неприкосновен­носты» различаются. В этой связи В.А. Патю- лин справедливо пишет: «Первое — это фак­тическое состояние, второе — право гражда­нина на государственную защиту его лично­сти от незаконных посягателыств кого бы то ни бышо, связанное с обязанностыю всех других граждан воздерживатыся от таких по­сягателыств, а также с обязанностыю государ­ственных органов защищаты личносты от не­правомерный посягателыств» [6, с. 15]. Необ­ходимо различаты ограничение личной не­прикосновенности как таковой (в частности, ограничение возможности личности свобод­но располагаты собой) и нарушение права не­прикосновенности личности.

Неприкосновенносты личности в широ­ком смысле слова имеет целыю обеспечиты индивидуалыную свободу и правовую защиту каждого от произвола других. В узком смыс­ле слова неприкосновенносты личности име­ет целыю защититы гражданина от произволы- ных и незаконных арестов и задержаний.

Правовой формой опосредования лич­ной неприкосновенности выступает консти­туционное право граждан на неприкосно- венносты личности и нормы отделыных от­раслей права (в том числе, а может, прежде всего, и уголовно-процессуалыного), конкре­тизирующие это право. Иныши словами, личная неприкосновенносты означает, что

никто не вправе насильственно ограничить свободу человека посредством любых неза­конных действий. Верно в этой связи заме­чает O.E. Кутафин, что «незаконное ограни­чение свободы есть квинтэссенция личной неприкосновенности» [2, с. 121]. Как спра­ведливо пишет К. Б. Толкачев, «заключение под стражу является серьезнейшим, главным нарушением неприкосновенности личности, затрудняет, а в некоторых случаях делает не­возможным реализацию не только личных, но и социально-экономических и политиче­ских прав и свобод. Именно с этой стороны и вызвано конституционное закрепление этой гарантии» [10, с. 50—51].

Наиболее удачно, представляется, фор­мулирует право на личную неприкосновен­ность А.В. Писарев, понимая под ним «субъ­ективное право лица (в отношении которого закон допускает применение мер процессу­ального принуждения) на обеспечение его психической и физической неприкосновен­ности от противоправных посягательств должностных лиц и государственных орга­нов» [7, с. 18]. В отличие от многих других данное определение применимо к уголовно­му судопроизводству.

Поскольку заключение под стражу суще­ственным образом ограничивает право граж­дан на личную свободу, признаваемым циви­лизованным международным сообществом в качестве одной из основных человеческих ценностей, в международном законодательст­ве выработан ряд фундаментальных принци­пов и положений, в соответствии с которыми должна применяться данная мера пресечения. Такие общепризнанные принципы и нормы в части, касающейся применения заключения под стражу, закреплены в ряде международ­ных документов, которые и составляют меж­дународно-правовую основу регулирования заключения под стражу в качестве меры пре­сечения в российском уголовном судопроиз­водстве. Этими документами являются [3]:

—    Всеобщая декларация прав человека (принята и провозглашена Резолюцией 217А (Ш) Генеральной Ассамблеи ООН от 10 де­кабря 1948 г.);

—   Международный пакт о гражданских и политических правах (принят Резолюцией 2200А (XXI) Генеральной Ассамблеи ООН от 16 декабря 1966 г., далее — Международ­ный пакт);

—  Декларация о защите всех лиц от на­сильственных исчезновений (принята Резо­люцией 47/133 Генеральной Ассамблеей ООН от 18 декабря 1992 г., далее — Декла­рация об исчезновении);

—    Свод принципов защиты всех лиц, подвергнутых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме (утвержден Ре­золюцией 43/173 Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1988 г.);

—  Основные принципы обращения с за­ключенными (приняты Резолюцией 45/111 Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1990 г.);

—    Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (принята Резолюцией 39/46 Генеральной Ас­самблеи ООН от 10 декабря 1984 г.);

—    Стандартные минимальные правила Организации Объединенных Наций в отно­шении мер, не связанных с тюремным за­ключением (Токийские правила) (приняты Резолюцией 45/110 Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1990 г.) далее — Токий­ские правила;

—    Минимальные стандартные правила обращения с заключенными (одобрены Ре­золюцией 663 С (XXIV) и 2076 (ЬХП) Эко­номического и Социального Совета ООН от 31 июля 1957 г. и от 13 мая 1977 г.), далее — Минимальные стандарты);

—    Минимальные стандартные правила Организации Объединенных Наций, касаю­щиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила) — (приняты Резолюцией 40/33 Генеральной Ас­самблеи ООН от 10 декабря 1985 г.), далее — Минимальные стандарты;

—   Правила Организации Объединенных Наций, касающиеся защиты несовершенно­летних, лишенных свободы (приняты Резо­люцией 45/113 Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1990 г.);

—  Конвенция о защите прав человека и основных свобод (принята Комитетом Ми­нистров Совета Европы 4 ноября 1950 г.);

—     Конвенция Содружества Независи­мых Государств о правах и основных свобо­дах человека (Минская конвенция) (принята 26 мая 1995 г.);

—  Резолюция (65) 11 Комитета Минист­ров Совета Европы «Заключение под стра­жу» (принята представителями Министров 9 апреля 1965 г.) [8];

—     Рекомендация Я (80) 11 Комитета Министров Совета Европы государствам — членам Совета Европы «О заключении под стражу» (принята представителями Минист­ров 27 июня 1980 г.).

Перечисленные акты устанавливают международные стандарты, признанные го­сударствами, учредившими и ратифициро­
вавшими данные документы, определяющие порядок применения заключения под стражу в качестве меры пресечения.

В Минимальных стандартах особо под­черкивается, что «заключение и другие ме­ры, изолирующие правонарушителя от окру­жающего мира, причиняют ему страдания уже в силу того, что они отнимают у него право на самоопределение, посколыку они лишают его свободы» (ст. 57) [3, с. 203].

Новый УПК РФ, следуя указанным стандартам, усложнил порядок назначения заключения под стражу. Как утверждает ру- ководителы рабочей группы по подготовке УПК РФ Е.Б. Мизулина, «сделано это для того, чтобы все процессуалыные участники ареста и задержания могли проникнутыся чувством ответственности, возлагаемой на них обществом, доверяющим им столы ост­рый инструмент принуждения, чтобы они соизмеряли необходимосты его применения в каждом конкретном случае» [4, с. 15].

Между тем заключение под стражу, яв- ляясы самой строгой мерой пресечения, про­должает оставатыся одной из самых распро­страненных в следственной практике. Так, по данным заместителя директора Федералы- ной службы исполнения наказаний В.И. Се- менюка, динамика роста численности вновы арестованных характеризуется следующими цифрами: в 2003 г. было арестовано 311,5 тыс. человек; в 2004 г. — 328,4 тыс. человек; в 2005 г. — 380,5 тыс. человек [9]. В 2006 г., по данным Судебного департамента при Вер­ховном Суде Российской Федерации, аресто­вано 272 тыс. человек [1], в 2007 г. — 222 989 человек [5]. За четыре года действия нового УПК РФ в следственные изоляторы уголов­но-исполнительной системы поступило бо­лее 1 миллиона 400 тыс. человек, в отноше­нии которых судами была избрана мера пре­сечения в виде заключения под стражу, или в среднем около 30 тыс. человек в месяц. Для сравнения: в первый месяц действия УПК число арестованных бышо вдвое меньше — до 16 тыс. человек в месяц. Переполнение след­ственных изоляторов уголовно-исполнитель­ной системы составляет 15 тыс. человек [9].

Выступая на заседании Совета Федерации Федерального Собрания РФ 28 марта 2008 г., Генеральный прокурор Ю.Я. Чайка отметил, что широкое применение заключения под стражу в качестве меры пресечения неадек­ватно состоянию преступности в стране: суда­ми удовлетворяется свыше 90 % ходатайств следователей о заключении под стражу, более того, «сейчас под стражу берется свыше 30 % обвиняемых в совершении преступлений не­большой и средней тяжести, а впоследствии 70 % из них получают меру наказания, не свя­занную с лишением свободы» [11].

Подобная практика, отражающая безу­держную принудительность прежнего уго­ловного процесса, не основанная ни на ра­зумности, ни на соразмерности, превратив­шая заключение под стражу в обычное по­вседневное явление, безусловно, должна быть прекращена, ибо она не соответствует ни международным стандартам, ни новой концепции уголовного судопроизводства, ни просто здравому смыслу.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector