КОСМИЧЕСКИЕ БУДНИ

Метеоспутники

Работа Госкомиссии по запуску спутников, при нормальной работе его бортовой аппаратуры, обычно продолжалась в течение 2-3 дней.

Затем все разъезжались по своим рабочим местам, представитель Командно-измерительного комплекса (КИК) — в Центр управления, где продолжал заниматься управлением спутником, получением и обработкой необходимой информации.

Ну а если бортовая аппаратура спутника после его выведения не работала или работала со сбоями, то наступала горячая пора, или просто «свистопляска». Все, начиная с Главного конструктора и кончая разработчиками отдельных бортовых систем, начинали анализировать с помощью телеметрии ситуацию на борту. При этом пытаясь найти «крайнего». Последним «козлом отпущения» становился КИК и его представитель на полигоне. Тут нужно было проявлять громадную выдержку, знание работы средств наземного комплекса и бортовой аппаратуры спутника, чтобы тебя не поставили на «левый фланг».

В этот же период принимались решения по изменению программы полета спутника, изменению состава привлекаемых к работе наземных измерительных пунктов (НИП) и их средств, изменения режимов выдачи радиокоманд и многое другое. Все это ложилось на плечи представителя КИКа.

Одним из примеров может служить запуск первых метеорологических спутников «Метеор», разработанных ВНИЭМ под руководством академика Армянской академии наук Андроником Гевондовичем Иосифьяном.

Я был ведущим инженером от КИКа и участвовал в испытании бортовой аппаратуры, составлении программы полета, выбором наземных пунктов и их технических средств. Кроме того, в качестве члена Госкомиссии участвовал в его запуске спутника.

Первый запуск проводился с «двойки» и был неудачным из-за неправильно выбранной схемы системы ориентации и стабилизации спутника относительно поверхности Земли. В период прохождения наземных испытаний этой системы, основываясь на опыте работы других спутников, я предупреждал разработчиков о возможном ее отказе.

Запуск первого «Метеора» подтвердил мои опасения. После отделения от ракеты-носителя он сразу потерял стабилизацию относительно Земли и начал «кувыркаться». Никакие изменения режима выдачи радиокоманд не смогли стабилизировать его полет. Приходилось чуть ли не на каждый рабочий виток менять программу.

Если решение на изменение программы полета рабочей группой Госкомиссии занимало по времени 10-30 минут, то сама передача и доведение этого решения на НИПы КИКа занимали довольно длительное время — около 40 минут.

Нужно было технически оформить решения. Для этого необходимо выбрать соответствующий НИП КИКа, задействовать его наземные средства для выдачи радиокоманд, приема телеметрической информации и проведения измерений параметров орбиты. Составить правильно перечень радиокоманд, время и последовательность их выдачи, а также передать программу работы по линиям связи на НИПы.

Необходимо было также получить из Центра управления временные зоны прохождения спутником над НИПами на следующих витках.

Все эти операции надо было успеть сделать в течение 90 минут — одного периода обращения спутника вокруг Земли.

Для оперативной передачи и приема информации использовался аппарат правительственной связи ВЧ. Затем всю информацию нужно было оформить в виде телеграмм в адрес Центра управления КИКа. В общем, работы хватало как ночью, так и днем. Работали круглосуточно.

Такой режим работы продолжался в течение недели, когда я находился почти один на один с академиком, обладающим южным темпераментом и кипучей энергией.

Подобная ситуация была типичной почти для всех запусков первых метеоспутников. Голова должна была работать как современный компьютер, чтобы «не напортачить», получить максимально возможную информацию и не подвести руководство КИКа.

Особую напряженность создавали телеграммы с распоряжениями на выдачу радиокоманд управления бортовой аппаратурой.

Они составлялись в цифровом коде для каждого отдельного НИПа и включали в себя: номер команды, время (до секунды) начала и длительность выдачи каждой команды, а также контрольную сумму передаваемых цифр. Ночью цифры не давали заснуть, они постоянно вертелись в голове. Это приводило к жесточайшей бессоннице. Даже спиртовая промывка перед сном компьютерных ячеек мозга не помогала избавиться от них.

После первого неудачного запуска «Метеора» его система ориентации была переделана по схеме другого спутника, которую я рекомендовал ранее. Второй запуск спутника «Метеор» с той же «двойки», в котором я также участвовал, был удачным. Со спутника стала поступать научная информация для Главного управления гидрометеоцентра Союза — его основного заказчика.

Немного о самой личности Андроника Иосифьяна. Внешне на полигоне он ничем не отличался от остальной рабочей братии. Среднего роста, с седыми взлохмаченными космами, с выпирающим животом под застиранной светлой ковбойкой, в мятых брюках и с гортанным голосом он очень напоминал персонажей Горького.

Его отличала необычная скромность. Он никогда не кичился своим положением, не имел отдельных апартаментов и не обедал в директорской столовой. Жил на «двойке» в общей гостинице и в обеденный перерыв простаивал в столовой обычную очередь.

Однако его кипучая энергия позволяла  руководить одним из ведущих НИИ электротехнической промышленности — ВНИИЭМом, создать метрологический спутник и заставляла крутиться многосотенный коллектив.

Про него рассказывали анекдотичный случай, когда он во время подготовки к запуску второго спутника «Метеор» решил устроить на одном из Ипов (измерительных пунктов) для руководства полигона «шашлык по- кавказки».

Приехав в часть в своем обычном одеянии, он сообщил начальнику ИПа, что будет готовить шашлык для руководства полигона. Начальник встретил его «по одежке» и принял за повара. Он сказал, что ему некогда с ним возиться, пускай сам собирает дрова и готовит свое угощение. Андроник Гевондович что-то пробурчал и начал ходить вокруг сооружений части, собирая какие-то щепки и палки.

Вдруг в кабинете начальника ИПа раздался телефонный звонок и руководство полигона спрашивает: «Приехал ли академик Иосифьян?». Начальник ИПа бодро отвечает, что академик еще не приехал, а повар Андроник уже собирает дрова для костра.

Реакция руководства была такова, что начальник пулей выскочил из своего кабинета, сыграл боевую тревогу всему личному составу и все бросились собирать дрова и помогать «повару Андронику» готовить шашлык. Тому осталось лишь руководить.

Запомнилась подготовка к третьему запуску спутника «Метеор», в ходе которой возникла трагикомичная ситуация. Об этом по порядку.

Предстартовая проверка третьего спутника происходила в монтажно-испытательном корпусе (МИК) на одной площадке, а запуск носителя со спутником планировался с другой площадки. Расстояние между ними составляло по бетонной дороге около двух километров.

На площадке, где велась проверка бортовой аппаратуры спутника, осуществлялось и крепление спутника с помощью пироболтов к стыковочной раме для его установки на ракете. После выведения спутника на заданную орбиту подавался сигнал на пироболты и происходило отделения спутника от ракеты-носителя.

Установка и крепление пироболтов происходило при вертикальном положении спутника, а пристыковка к ракете на другой площадке — в горизонтальном положении. Перевозили спутник с одной площадки на другую на грузовой машине в вертикальном положении.

Как сейчас помню, идет заседание Госкомиссии под руководством ее председателя генерала Керимова. На заседании присутствуют Иосифьян, представители командования обеих площадок и другие члены Госкомиссии. Обсуждается вопрос о выборе времени старта и результатах последних проверок бортовых систем спутника и ракеты.

Вдруг вбегает офицер площадки, где пристыковывали спутник к ракете, и докладывает, что «Метеор» упал в МИКе на пол. Все члены Госкомиссии застыли, как в известной сцене из пьесы Гоголя «Ревизор», а затем поспешно направились в зал МИКа. Открывшаяся картина была удручающей.

Спутник вышел из верхних замков стыковочной рамы, ударился о бетонный пол МИКа, оставаясь висеть на нижних стыковочных болтах. При ударе оказались поврежденными панели солнечных батарей и часть наружных приборов. Вокруг молча стояли офицеры МИКа и монтажники ВНИИЭма.

Посмотрев на это, председатель Госкомиссии предложил подняться наверх и продолжить работу. На повестке дня встали вечные вопросы «Что делать?» и «Кто виноват?».

Первый вопрос был решен быстро. Посовещавшись со своими помощниками, Иосифьян доложил, что замена поврежденных панелей солнечных батарей и повторная проверка всех бортовых систем займет около месяца. Затем можно будет запускать.

Второй вопрос — «Кто виноват?» — вызвал у гражданских и военных дружное движение «на левый фланг». Начали высказываться различные причины. Один из военных руководителей высказал следующую версию.

Вероятно, во время транспортировки спутника на автомашине с одной площадки на другую из-за тряски произошло расцепление замков, что и привело к падению спутника при его горизонтальной стыковке с ракетой. Предположение вызвало дружный смех из-за своей нелепости.

Во-первых, транспортировка происходила на небольшое расстояние, на малой скорости и по сравнительно гладкой дороге. Во-вторых, чтобы произошло рассоединение спутника со стыковочной рамой, необходимо срабатывание пироболтов.

Однако Главный конструктор начал что-то чиркать карандашом в своем блокноте и спустя некоторое время заявил, что он полностью поддерживает версию о расцеплении замков во время транспортировки.

Все перестали смеяться и сделали серьезные лица, согласившись с этой версией, в том числе и председатель. В общем, получилось по пословице: «Что дозволено Зевсу, то не дозволено быку». Все остались довольными, никого не наказали.

Моя задача теперь состояла только в том, чтобы доложить безо всяких подробностей, что запуск спутника « Метеор» по техническим причинам откладывается примерно на месяц.

Правда, по некоторым данным, двух монтажников, участвовавших в пристыковке спутника к переходной раме, по распоряжению Главного конструктора отстранили от работ и отправили в Москву. Якобы их обвинили в принятии горячительных напитков накануне проведения стыковочных работ.

Примерно через месяц состоялся удачный третий запуск «Метеора». Он стал сотым спутником из серии «Космос». В честь него во
ВНИИЭМе был изготовлен памятный значок «Сотый Космос». Работа в КИКе по управлению этим спутником пошла в обычном режиме.

Русское «авось»

В 60-е годы, в период становления КИКа как органа управления спутниками, его представителям приходилось участвовать в работе Госкомиссии по запуску и других объектов, с которыми они ранее не сталкивались. Это совпадало обычно со временем запуска их основного спутника, где они были ведущими инженерами и знали состав и работу бортовых систем.

Чтобы участвовать в таких незапланированных для «зеленых новичков» запусках, требовалось выполнить большую работу и проявить личную инициативу. Для этого необходимо было узнать, где находится та или иная площадка и переместиться туда, чтобы вовремя попасть к очередному запуску. О том, чтобы прислали какую-нибудь машину, нечего было и думать. Командование полигона даже не знало иногда, где находится представитель КИКа. Госкомиссии сообщалась только его фамилия.

Приходилось «по ходу пьесы» знакомиться с новым командованием и офицерами площадок, Главными конструкторами спутника и представителями промышленности, а также новыми для себя председателями Госкомиссий. На ходу связываться по телефону ВЧ-связи со своим командованием и готовить необходимую документацию для доклада на заседании очередной Госкомиссии. Познавать устройство и работу бортовой аппаратуры.

Примером такой работы стал для меня запуск одной ракетой одновременно трех специальных спутников связи, разработанных красноярским ОКБ под руководством
М.Ф. Решетнева. Запуск производился с площадки, где командиром был полковник Матренин, а председателем Госкомиссии генерал Александр Григорьевич Мрыкин.

Во время этого запуска произошел случай, который мог привести к трагическим последствиям, подобным гибели маршала Неделина. Все события происходили буквально на моих глазах — я наблюдал их из окна МИКа, находящегося в какой-то сотне метров от места старта. В этот период я должен был по телефону поддерживать связь с командованием КИКа.

По команде «Зажигание» из второй ступени ракеты-носителя появилось какое-то коричневое облачко, двигатели первой ступени не сработали, и ракета осталась на стартовом столе. Запланированное время старта прошло, и меня начали теребить по ВЧ, спрашивая, что случилось. Я доложил то, что видел из окна. Из Москвы последовала рекомендация: «Передайте Решетневу, если он не уверен в нормальном пуске ракеты — пускай отложит старт».

Вдруг вижу, как к заправленной ракете из бункера запуска выбегают два или три человека, подводится ферма обслуживания и на ракете проводятся какие-то работы. Через 10-15 минут эти люди убегают от ракеты снова в бетонный бункер. Через некоторое время снова проходит команда «Зажигание», ракета благополучно стартует и выносит на заданную орбиту три спутника спецсвязи.

Причиной первой неудачной попытки запуска якобы было неправильное присоединение электрического кабеля к системе управления пуском. О причинах этой задержки вопрос на Госкомиссии не поднимался. Говорили лишь о том, что когда Решетневу порекомендовали отложить старт, он ответил, что уверен в ракете. «Победителей не судят».

Я же считаю, что нам всем, кто участвовал в непосредственном запуске, просто повезло — в том, что во время устранения неисправности не сработал двигатель верхней ступени ракеты и она не взорвалась на стартовом столе. Не произошло трагедии, подобной той, что привела к гибели маршала Неделина и вместе с ним большого количества специалистов, участвовавших в пуске. Нам просто повезло.

* * *

На космодроме Байконур я принимал участие в работе Госкомиссии по запуску различных типов спутников на разных стартовых и технических площадках. И всегда буду помнить тех солдат, офицеров и гражданских специалистов, с которыми мне приходилось работать по освоению Космоса.

Тех, кто давал «путевку в жизнь» первым космическим объектам на Госкомиссиях. Кто создавал и готовил спутники и ракеты к полету. Кто обслуживал технику НИПов, выдавал радиокоманды, принимал и обрабатывал информацию со спутников на ИПах полигона и КИКа. Низкий поклон им за их самоотверженный труд.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector