ИДЕЯ РЕГУЛЯЦИИ ПРИРОДЫ

 

«Есть два материализма, — утверждал Федоров, материализм подчинения слепой силе материи и материализм управления материей, не в мысли лишь, не в игрушечных, кабинетных или лабораторных опытах, а в самой природе, делаясь ее разумом, регуляцией». Этот второй, преобразовательный, «нравственный материализм», как называл его Федоров, был одновременно его убеждением и идеалом.

У Николая Федоровича мы встречаем своеобразное видение человека. Человек для него землянин, т.е. еще далеко не совершенным, но великим и уникальным образом организованное природное, космическое существо. Основная родовая характеристика землянина в «Философии общего дела» — смертный и сын.

Современное состояние мира характеризуется Федоровым как глубоко небратское, неродственное, отмеченное взаимным вытеснением и враждой. Неродственность — внутреннее качество самого природного порядка существования, основанного на принципе взаимной непроницаемости, раздельности и последовательности; неродственность первое следствие основного зла — смерти. Федоров призывает направить этическое действие человечества на темную непроницаемость, «небратство» вещества, неродственность материи и ее сил, а также ко всеобщему, объединяющему всех исследованию причин неродственности и затем ее устранению.

В своих антропологических построениях Федоров всегда опирался на сверхприродные, божественные задатки человека. Определение природы человека как двусоставной: животно-природной, с одной стороны, и самодеятельнотрудовой, творческой — с другой, — важнейшая посылка федоровской антропологии, из которой возникают самые крайние выводы его учения. То, что человек произвел себя сам, через труд и сознание, и есть его собственно человеческая сущность, которая непрерывно расширяется и в итоге должна совершенно преобразить его природно-биологическую основу. На человеке с его несовершенной, противоречивой природой нельзя основать абсолют. За абсолют может быть принят только идеал, стоящий выше человека. Для Федорова это мог быть только Бог или высший преображенный человек в составе богочеловеческого единства. Поэтому необходима реальная, активная работа над преодолением своей нынешней «промежуточности» и несовершенства. Федоров не только утверждал факт восхождения сознания в мире, но и сделал из него радикальные выводы: необходимость сознательного управления эволюцией, преобразования всей природы исходя из глубинных потребностей разума и нравственного чувства человека. Эту центральную идею своего учения он недаром называл и «регуляцией природы», и «супраморализмом».

«Нравственность, — писал Федоров, — не только не ограничивается личностями, обществом, а должна распространяться на всю природу. Задача человека — морализовать все естественное, обратить слепую, невольную силу природы в орудие свободы». Регуляция — это и овладение природой в противоположность ее эксплуатации и утилизации, и переустройство самого организма человека, и выход в космос, управление космическими процессами, и, как пик регуляции, — победа над смертью, установление преображенного, бессмертного порядка бытия.

В «Философии общего дела» формулируются два вопроса регуляции: продовольственный и санитарный. Санитарный вопрос Федоров понимает как всеобъемлющий «вопрос об оздоровлении Земли и притом всей, а не какой-либо отдельной местности. «»Восстановление здоровья телесного и душевного всего рода человеческого, освобождение от болезней не только хронических и эпидемических, но и от наследственных, органических пороков — вот в чем заключается содержание санитарного вопроса. » Продовольственный вопрос в его первом насущном приближении разрешается через овладение атмосферными явлениями, регуляцию метеорических процессов. Речь идет о метеорической регуляции, когда «ветры и дожди обратятся в вентиляцию и ирригацию земного шара, как общего хозяйства»; об управлении движением самого земного шара, о поисках новых источников энергии, овладении энергией солнца. Федоров уже в конце 19 века видел единственный выход для человечества, упирающегося в неотвратимый земной финал — истощение земных ресурсов при всебольшем умножении численности населения, космическая катастрофа и т.д., — в завоевании им новых средств обитания, в преобразовании сначала Солнечной системы, а затем и дальнего космоса.

Разрабатывая проект регуляции, Федоров с самого начала подчеркивал неотделимость Земли от космоса, тонкую взаимосвязь происходящего на нашей планете с процессами во Вселенной. «Сельское хозяйство, чтобы достигнуть обеспечения урожая, не может ограничиваться пределами земли, ибо условия, от коих зависит урожай, или вообще растительная и животная жизнь на земле, не заключаются только в ней самой. Если верно предположение, что солнечная система есть переменная звезда…, а с сим явлением находится в связи весь метеорический процесс, от коего непосредственно зависит урожай или неурожай, — в таком случае весь теллуросолярный процесс должен бы войти в область сельского хозяйства. » В 20-м веке исследование земно-космических взаимосвязей, на которые указывал философ, стало целым направлением в научном творчестве. Основатель космобиологии А. Л. Чижевский показал, что периоды стихийных бедствий, эпидемических и инфекционных заболеваний совпадают с циклами солнечной активности; биологические и психические стороны земной жизни связаны с физическими явлениями космоса. Научное познание земно-космических связей, которое еще по-настоящему только начинается, даст, по убеждению ученого, возможность управлять ими. На этом Федоров настаивал в прошлом веке.

Автором «Философии общего дела» сильно владеет чувство распахнутости Земли в космические дали. «Постепенно, веками образовавшийся предрассудок о недоступности небесного простора не может быть, однако, назван изначальным. » «Вопрос об эпидемиях, как и о голоде, выводит нас за пределы Земного шара; труд человеческий не должен ограничиваться пределами Земли, тем более, что таких пределов, границ, и не существует; Земля, можно сказать, открыта со всех сторон, средства же перемещения и способы жизни в различных средах не только могут, но и должны изменяться. » Федоров основательно доказывает неизбежность выхода человечества в космос с самых различных сторон, от природных и социально-экономических до нравственных. «Когда же к неблагоприятному влиянию климата присоединится истощение Земли, тогда обратят внимание, поймут, значение Земли как небесного тела и значение небесных тел как земных сил; поймут, откуда истощенная Земля может и должна почерпать силу. » «прочное существование невозможно, пока Земля остается изолированною от других миров. » «Вопрос об участи Земли приводит нас к убеждению, что человеческая деятельность не должна ограничиваться пределами земной планеты. Мы должны спросить себя: знание об ожидающей Землю судьбе, об ее неизбежном конце, обязывает нас к чему-либо или нет? Фантастичность предполагаемой возможности реального перехода из одного мира в другой только кажущаяся; необходимость такого перехода несомненна для трезвого, прямого взгляда на предмет, для того, кто захочет принять во внимание все трудности к созданию общества вполне нравственного, к исправлению всех общественных пороков и зол, ибо, отказавшись от обладания небесным пространством, мы должны будем отказаться и от разрешения экономического вопроса, и вообще от нравственного существования человечества» «Ширь русской земли…; наш простор служит переходу к простору небесного пространства, этого нового поприща для великого подвига. » «Этот великий подвиг, который предстоит совершить человеку, заключает в себе все, что есть возвышенного в войне (отвага, самоотвержение), и исключает все, что в ней есть ужасного (лишение жизни себе подобных). » Кстати, Федоров в «Вопросе о братстве… » нередко обращается к теме войны (вражды) и обращения созданной человечеством военной силы на мирные нужды (вопрос, занимающий сейчас правительства почти всех стран мира). «Препятствия к построению нравственного общества заключаются в том, что нет дела настолько обширного, чтобы поглотить все силы людей, которые в настоящее время расходуются на вражду. » «И если бы вменить войскам в обязанность все применяемое ныне к войне применять также и к управлению силами природы, в таком случае военное дела само собою обратилось бы в общее дело всего человеческого рода. » Приведен и конкретный пример такого управления: «увенчавшийся блестящим успехом опыт произведения искусственного дождя посредством артиллерийского огня, или вообще огненного боя, посредством взрывчатых веществ дает новое, великое назначение войску, делающее ненужным разоружение, ибо орудие истребления себе подобных превращается в орудие спасения, обращая слепую, неподобную себе силу из смертоносной в живоносную. » «Наша история есть «восточный вопрос», борьба, прерываемая перемириями… » «Чтобы стать священною, христианскою, история должна быть словом не об ополчении лишь друг на друга Запада и Востока, она должна быть словом и об ополчении общем, друг за друга, против извне действующей и в нас действующей слепой силы природы. » К сожалению, эта проблема остается актуальной и в наши дни. Не исчезло противостояние Восток-Запад, возникли и продолжают возникать более мелкие конфликтные ситуации, явно разъединяющие людей вместо того, чтобы сплотить.

 

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector